-- Значит, спрашивает учитель: "в котором году умер Александр Македонский?" Сын переплетчика ответил точно, в котором голу, -- получил пятерку. Вообще, учился хорошо... Однажды, когда ему было уже лет 16, он, держа в зубах папиросу, встретил товарища. "Ой, -- удивился товарищ, -- сегодня суббота, а ты куришь? Разве можно?" А тот отвечает...
-- Довольно! Стоп! Этот анекдот ребенку известен!.. Тот отвечает: "да я спрашивался у раввина", и когда товарищ, удивленный, вскричал: "И он тебе позволил?!." -- Курильщик отвечает: "Положим, не позволил. Так плевать я хотел на него, что он не позволил".
-- Ничего подобного, холодно пожал я поечами. -- Какой там раввин? Просто товарищ спрашивает: "Разве можно?" -- А тот отвечает: "Можно". Выкурил папироску и поехал в Белосток. В поезде один купец его и спрашивает...
-- Позвольте! -- раздались возмущенные голоса. Это же издевательство!! Какой же это анекдот? Это целая биография в пятьсот страниц! Разве такие анекдоты бывают?..
-- Виноват, -- перебил я. -- Но ведь мы о размере анекдота не уславливались. Потрудитесь дослушать.
Они перебивали меня на каждом шагу. Не было ни одного анекдота, который был бы им неизвестен. Это была какая-то живая энциклопедия о десяти головах.
Я разворачивал перед ними целую повесть жизни злосчастного сына переплетчика, который уже вырос, женился, изменил жене, жена ему изменила -- состарился, одряхлел, -- а компания, слушавшая меня, методически отсекала вторую половину каждого анекдота из жизни сына переплетчика...
У меня расчет был простой: из того ряда анекдотов, которые я пытался рассказать, мог же встретиться хотя бы один такой, которого эти десять человек не знали бы.
А они все кричали:
-- Знаем, знаем.