-- Эх, Афанасий, -- подхватил Неизвестный Москвич. -- И коровка не виновата, и мы все не виноваты. Вино пенится, добрые друзья меня окружают, начихать нам на коровку. Эх, всех мне хочется, всех вас перецеловать, родные мои! Даже этого молчаливенького Косолапова...
Косолапов с непроницаемым видом покачал головой...
-- Даже плакучего Афанасия, даже этого ворчуна Гришеньку...
-- Что вы этим хотите сказать? -- взревел Гриша. -- Я не позволю издеваться над собой!! Я... я...
-- Нет счастья в сердце моем, -- всхлипнул Афанасий. -- Эх, Косолапов... Тяжело, а от тебя я не слышу ни слова утешения. Молчишь ты.
Спокойный, сосредоточенный Косолапов вдруг зашевелился, медленно поднялся с дивана, размахнулся и, стиснув зубы, ударил ликующего жизнерадостного Неизвестного Москвича.
-- Ваня?? -- простонал Москвич. -- За что же...
-- Эх, -- крякнул Косолапов, разминая могучие плечи. -- Я вас всех тут расчешу, как следует!
И страшный, молчаливый, ринулся в середину оторопевших друзей.
И из свившегося клубка четырех тел донесся только звонкий голос Гриши: