-- Ушел?
-- Убрался. Как это люди, ей-богу, не понимают... Лезут. Ни стыда, ни совести.
-- Фрак еще напялил... хи-хи.
-- А в руках кляк и перчатки. -- Будто чучело из модного магазина.
Надев пальто, Кунин привычным жестом руки потянулся к Лушиному подбородку, но на полпути болезненно улыбнулся и опустил руку. Вынул привычным жестом из кармана полтинник, повертел его, почесал им щеку и непривычным жестом опустил снова в карман.
Луша захлопнула за ним дверь с таким расчетом, чтобы прищемить полу пальто. Не удалось.
Выбежав на улицу, Кунин поглядел на равнодушно-спешащих по своим делам пешеходов, заглянул в дно цилиндра, ища там разгадки своих тяжелых сомнений и дум, потом подошел к тумбочке, сел на нее и тихо заплакал сладкими слезами обиды и одиночества.
Подошли дворники.
-- Чего это он?
-- Дело праздничное. Отправить его в участок для вытрезвления.