-- Леля, принеси термометр. А я пульс сосчитаю. Может, действительно, что-нибудь серьезное.
Когда хозяин взял руку Волосатова, тот удивился и сказал:
-- Ну, зд... здравствуй еще раз! Как, вообще, тут у вас? Все благополучно?
А когда хозяйка принесла термометр и начала расстегивать Волосатову жилет, он долго ежился и кокетливо отнекивался:
-- Ну что вы, сударыня! Оставьте. Ей-богу, я не такой. При посторонних-то хучь бы постеснялись. Хи-хи...
И потом, усмехнувшись, прошептал с грустным изумлением:
-- Ну, как меня, все-таки, любят женщины! Как любят! К... как мухи. Эх! Теперь только Пантеон бы выстроить, все было бы хорошо. Посудите, мамаша: у французов -- и Золя там, Мопассаны всякие, Гюго, консоме разные [Писатели Эмиль Золя (1840-1902) и Виктор Гюго (1802-1885) действительно похоронены в Парижском пантеоне, Ги де Мопассан (1856-1893) был похоронен в провинции. Консоме (фр.) -- крепкий мясной бульон.], а у нас... Никому нет до тебя дела!..
-- Странно, -- озабоченно шептал хозяин. -- Пульс почти нормальный, температура тоже... В чем же суть?
-- Ничего не поделаешь, -- сказала хозяйка, со слезами поглядывая на Волосатова. -- Доктора нужно позвать.
Позвали доктора.