Я поднимался на аэроплане!
Удивительная вещь: когда я только уселся на свое место, в душу закрался жуткий, предательский страх, но стоило только отделиться от земли, как страх исчез и уступил место какому-то страшному спокойствию и легкости...
Ветер свистел в ушах, фуражку рвало с головы, но казалось, что это происходит не со мной, а где-то далеко-далеко. Под ногами расстилалась великолепная панорама... Вот какая-то деревушка... Церковь кажется серебряным наперстком, а люди -- жалкими мизерными клопами.
Мы пролетаем над рекой... Что это? Какие-то щепочки? Нет, это лодки! А на них что? Лоскутки бумаги? Господи! Да ведь это паруса!! И преклоняешься перед величием Творца...
Пилот кричит: -- Пятьсот метров! Шестьсот! Семьсот!!
В ушах шум, дышать затруднительно... Я прошу спуститься...
Несколько минут молчания, неожиданный толчок, больно отозвавшийся в голове, -- и мы снова на земле среди восторженно приветствовавших нас друзей...
И кажется -- будто это сон, будто греза о невозможном, о несбыточном. Но нет -- не сон это! Щека болит от удара крылом налетевшей птицы, и мокрое от дождя платье прилипает к телу... А сердце немолчно стучит:
"Свершилось! Воздух завоеван!"
VI