-- Почему не спрошу?
-- Да.
-- Неловко...
Она нервно отвернулась от меня и взялась за карандаш, а я погрузился в размышления: если жилет был надет один раз -- может он считаться свежим или нет?
Сзади шею мою обвили две ласковые теплые руки, и дрожащий голос хозяйки прошептал:
-- Если ты, дурачок, не решаешься ее спросить, она тебе сама скажет: "Люблю!"
Первым моим побуждением было -- подавить крик удивления и испуга... Я встал с кресла, обнял талию хозяйки и вежливо вскричал:
-- Милая! Какое счастье!.. Наконец-то...
"Ничего", -- подумал я, -- теперь не люблю -- после полюблю. Как говорится, стерпится-слюбится. Она, в сущности, хорошенькая".
Со своей стороны она тоже взяла мою голову и крепко прижала к своей груди, на которой красовалась брошка -- выложенное рубинами ее имя "Наташа". Рубины впились в мою щеку и выдавили на ней странное слово "ашатан".