-- Я к нему раньше тоже была неравнодушна. Он такой жгучий брюнет.
-- Вот как, -- рассеянно сказал я. -- Иногда, действительно, эти брюнеты бывают... очень хорошие. Ты скоро начнешь одеваться? Через час уже начало концерта.
Она заплакала.
-- Что ты? Милая! Что с тобой?..
-- Ты меня не любишь... Другой бы уж давно приревновал, сцену устроил, а ты, как колода, все выслушал... Сидишь, мямлишь... Нет, ты меня... не любишь!
-- Честное слово, люблю! -- сконфуженно возразил я. -- Чего там, в самом деле. Право же, люблю.
-- Человек... который... любит... Он слышать равнодушно не может... если его любовница... обратила внимание на другого мужчину...
-- Милая! Да мне тяжело и было. Ей-Богу... Я только молчал... А на самом деле мне было чрезвычайно тяжело.
Когда мы ехали в концерт, я был задумчив. Раздеваясь у вешалки, я обратил внимание на легкий поклон, сделанный Наташей какому-то рыжеусому толстяку.
-- Кто это? -- спросил я.