Пятеро нас сидели в маленьком полутемном ресторанчике и потешались друг над другом.
Поэт Рославлев [Рославлев Александр Степанович (1883--1920) -- поэт и прозаик, постоянный автор "Сатирикона" и "Нового Сатирикона".] привязался к художнику Радакову, уверяя всех, что Радаков, вопреки своим хвастливым словам, совершенно не знает французского языка. Что он-де только производит на глупых людей впечатление знающего французский язык.
-- Как же он это делает? -- полюбопытствовали мы.
-- Очень просто: он выучил только три французских слова: бонжур, комман и пуркуа [Bonjour (фр.) -- здравствуйте; comment (фр.) - как, каким образом?; pourquoi (фр.) -- почему, зачем?]... И вот умелой комбинацией этих слов, этого жалкого, нищенского запаса он достигает некоторой иллюзии человека, болтающего по-французски.
-- Господа, -- спросил обиженный Радаков, -- какое сходство между толстяком Рославлевым и колесом?
-- Ты хочешь вставить в него палку? -- спросил Ремизов. -- Знаешь, иногда в колеса вставляют палки.
-- Сходства не вижу, -- заявил я. -- Колесо все-таки приносит человечеству пользу.
-- Сходство есть! -- воскликнул Радаков. -- Оба круглые, оба скрипят, оба вращаются.
-- Рославлев разве вращается? -- удивились мы.
-- Да. В нашем обществе.