Закурили мы, пожали друг другу руки и расстались. Он занял выжидательную позицию на скамейке в сквере, а я полетел к Кашкадамову.
Марфинька встретила меня как ни в чем не бывало... (Вы представить себе не можете, как эти женщины притворяются.) А Кашкадамов обрадовался.
-- Наконец-то, -- говорит, -- выкарабкался ты из своей берлоги. Как живешь?
-- Ничего, -- говорю, -- только я очень расстроен. У меня к тебе есть важное дело... Ты не можешь ли сейчас поехать со мной часика на два в одно укромное место?
-- Если тебе очень нужно -- пожалуй.
-- Очень, -- кричу я. -- Очень!!
Одел я его, раба Божьего, повез в какую-то захудалую гостиницу на краю города (чтобы время-то, время протянуть).
-- Да что такое? -- спрашивает он по дороге.
-- А то такое, -- печально говорю я, смахивая слезу (игра была изумительная!), -- что, может быть, завтра меня уже не будет в живых...
-- Глупости! Что такое?