Она ѣдетъ и думаетъ:
-- Мое сердце теперь крѣпко стучитъ. Такъ крѣпко, что если бы оно разорвалось, то отъ грома его оглохли бы люди и жить на свѣтѣ сдѣлалось бы окончательно скучно... Охо-хо. Богъ все видитъ!
ПРЕСТУПНИКИ
Спавшаго пристава 2-го стана Бухвостова разбудили и сообщили, что мужики привезли на его усмотрѣніе двухъ пойманныхъ ими людей: Савелія Шестихатку и неизвѣстнаго, скрывшаго свое имя и званіе.
Въ препроводительной бумагѣ изъ волости сообщалось, что присланные люди нарушили "уголовныя узаконенія на предметъ наказаній за гражданскія несоотвѣтствія"...
Ниже писарь простымъ человѣческимъ языкомъ сообщалъ, что оба пойманные вели себя ниже всякой критики: Шестихатка ворвался къ арендатору еврею Зальману, перебилъ и переломалъ всѣ его вещи, ранилъ ручкой отъ сковороды жену арендатора, а арендаторову сыну оторвалъ ухо; доставленный въ волость, избилъ волостного старшину, выбилъ десятскому два зуба, а ему, писарю, пытался повредить, переднія конечности
Оторванное ухо и два выбитыхъ зуба препровождались здѣсь же при бумагѣ, завернутые въ заскорузлую, пропитавшуюся кровью, тряпку.
Второй -- неизвѣстный человѣкъ -- былъ уличенъ въ томъ, что, пойманный на огородахъ, не могъ назвать своего имени, а при обыскѣ у него нашли пачку прокламацій, бомбу и рыжую фальшивую бороду.
Приставъ Бухвостовъ прочелъ препроводительную бумагу, засвисталъ и, почесавъ небритую щеку, проворчалъ:
-- Прохвостъ -- народъ.