-- Неужели такъ и сказалъ?
-- Форменно! Обожди, говорю, будетъ извѣстно господину приставу объ твоихъ словахъ. А онъ, паскуда, смѣется: ежели, говорить, губернаторъ у васъ три цѣлковыхъ стоитъ, такъ пристава за полтинникъ пріобрѣсти можно. А-а, говорю... такъ?
Приставъ неожиданно захохоталъ.
-- Такъ ты... значитъ... сыну... ухо?
-- Начисто! Форменно. Потому я такъ разсуждаю: ежели ты оскорбилъ мое начальство, господина пристава -- имѣю я право твоему щенку ухи пооборвать? Имѣю. Форменно.
-- Ха-ха! Ахъ ты... чудакъ! Этакая непосредственная душа. Но ты, однако, вотъ пишутъ -- цѣлый кавардакъ тамъ устроилъ. Зачѣмъ арендаторшу сковородкой вздулъ?
-- Она, ваше благородіе, насчетъ супруги вашей неправильно выразилась. Насчетъ добродѣтелей.
-- А-а...-- криво улыбнулся приставъ.-- Хорошо-съ. Мы объ этомъ разспросимъ арендаторшу. Вотъ нехорошо только, братецъ, что ты старшину оскорбилъ и зубы вынулъ десятскому. Зачѣмъ?
-- Они тоже. Я говорю:-- не смѣйте меня брать, я за господина пристава старался, а они мнѣ: а что твой приставъ за такая цаца? Такъ и сказали -- цаца! Потемнѣло у меня. Объ начальствѣ такъ?! Ну, развернулся...
-- Ха-ха! Ха-ха! Ты, я вижу,-- не глупый парень... съ правилами! А дѣло твое придется прекратить -- прекурьезное оно ужъ очень... Ступай, Шестихатка. Постой! водку, небось, пьешь, Шестихатка?