Десятскій ввелъ другого человѣка, привезеннаго мужиками, и, толкнувъ его для порядка въ спину, вышелъ.
-- А-а, соколъ ясный! Леталъ, леталъ, да и завязилъ коготь... Давно вашего брата не приходилось видѣть... Какъ Эрфуртская программа поживаетъ?
Передъ приставомъ стоялъ небольшой коренастый человѣкъ, съ бычачьей шеей, въ жокейской изодранной шапчонкѣ и, опустивъ тяжелыя сѣрыя вѣки, молча слушалъ...
-- Конечно, объ вашемъ соціальномъ положеніи нечего и спрашивать: лиддитъ, меленитъ, нитроглицеринъ и тому подобный бикфордовъ шнуръ...
Потомъ, перемѣнивъ тонъ, приставъ посмотрѣлъ въ лицо неизвѣстному и сухо спросилъ:
-- Сообщники есть?
-- Не было,-- тихо отвѣтилъ неизвѣстный,
-- Ну, конечно. Я такъ и думалъ! Что-жъ, господинъ ниспровергатель... Звѣрь вы, очевидно, красный: въ городъ намъ съ вами ѣхать придется. Ась?
-- Да я изъ городу и есть.
-- Вотъ какъ? Какой же это вѣтеръ занесъ васъ на синюхинскіе огороды?