Оттуда доносилось заглушенное ворчаніе, проклятія и стукъ падавшихъ стульевъ, будто бы жилецъ былъ чѣмъ-то недоволенъ.
Неожиданно ключъ въ замкѣ повернулся, дверь пріоткрылась и мы всѣ въ ужасѣ отпрянули. Въ самомъ верху образовавшейся щели на головокружительной, какъ мнѣ казалось, высотѣ, появилась голова, сверкавшая злыми глазенками, и хриплый голосъ проревѣлъ:
-- Эй!! Горячей воды и полотенецъ! Что вы, анафемскіе выродки, собрались смотрѣть на меня? Людей не видѣли, что-ли?
Голова скрылась и дверь захлопнулась. Слуга, понесъ ему воду и полотенца, и потомъ, когда мы собрались въ столовой, разсказалъ страшныя вещи: жилецъ сидѣлъ въ углу въ полной темнотѣ и проклиналъ всѣхъ, на чемъ свѣтъ стоитъ, жалуясь на свою уродливость, толщину и тяжелую жизнь.
При появленіи слуги онъ схватилъ его за руку, оттащилъ отъ порога, а дверь снова заперъ на ключъ. Велъ онъ со слугой длинный разговоръ главнымъ образомъ объ ѣдѣ, разспрашивалъ, много ли даютъ кушаній и можно ли здѣсь получить "настоящія порціи"? Во время разговора безпрестанно мочилъ горячей водой полотенце и выжималъ его на лицо и шею, перемежая это занятіе отборной руганью. Потомъ свернулъ полотенце въ жгутъ и сталъ бить имъ по столу, въ тактъ длиннѣйшему разговору о жареной баранинѣ и картофелѣ съ хлѣбомъ.
-- Я очень боялся,-- озираясь, говорилъ намъ слуга,-- чтобы онъ не хватилъ меня по головѣ. мокрымъ полотенцемъ. Тутъ бы изъ меня и духъ вонъ!..
Обѣдъ принесъ матери новыя огорченія. Неизвѣстный потребовалъ себѣ въ комнату двойную порцію, а когда ему налили громадную чашку щей и дали восемь котлетъ, онъ потребовалъ еще столько же, жалуясь, что это "не настоящая порція".
Дали ему еще.
А черезъ часъ онъ прокрался въ столовую, гдѣ какъ разъ никого въ то время не было,-- и утащилъ къ себѣ телячью ногу и два бѣлыхъ хлѣба.
Обглоданную ногу я нашелъ въ тотъ же вечеръ лежащей въ коридорѣ, около дверей этого человѣка.