-- Родственники? Только им и дела, что выкупать меня. Как же! Есть у меня один дядя, да и тот повесится прежде, чем заплатит за меня три рубля.
-- Мы за тебя получим десять тысяч!
Впервые узнал я свою настоящую рыночную стоимость, и размер ее немало меня порадовал. Лично я был о себе более скромного мнения.
-- Не буду с вами торговаться, -- сказал я, качая головой, -- потому что это меня унизит. Но если была бы малейшая возможность зашибить на мне деньгу, я первый сказал бы вам: "Просите двадцать тысяч. Мы оба по-братски заработаем на этом деле". Однако я не говорю этого. Почему? Совершенно безнадежное предприятие -- за меня никто не даст ни копейки!
-- У тебя есть друзья! -- угрюмо сказал начальник.
Я горько засмеялся.
-- Друзья! Я у них по уши в долгу! Я перехватывал деньги, где только мог... Когда ваш посланный явится к ним за выкупом, они поймают его, свяжут и потребуют уплаты всех моих долгов. Скажу вам откровенно: никогда вы не делали более глупой и менее удачной кражи, чем кража меня. Ваш торговый дом может лопнуть на мне, как мыльный пузырь. Я величина в покупательском смысле не только положительная, не только нулевая, но даже отрицательная! Прогоните меня как можно скорее.
-- Пиши письмо! -- закричал сердито начальник. -- Проси выкупа или мы тебя зарежем, как собаку.
-- Кому? -- вспылил и я. -- Кому я буду писать? Ротшильду? Испанскому королю? Говорю же вам: ни одна душа в мире не даст за меня ни копейки. Что я такое? Писаный красавец, гений, за которого всякий отвалит какой угодно куш?! Украли... тоже! Не могли найти ничего лучшего... Где у вас глаза-то были?
Тон у меня был такой убедительный, что все сконфузились.