Хитрый старик заметил это и, сунув за пазуху часы, с усмешкой сказал:
-- Убей меня, если я поверю, что это тысячное кольцо одолжил тебе тот же приятель!
Я потыкал пальцем в грудь старика и многозначительно сказал:
-- Часы. Золотые.
-- Золотые? Ха-ха, -- визгливым, фальшивым смешком раскатился дядя. -- Нового золота, брат! Шесть с полтиной -- в лучшие времена были куплены. Их теперь и за рубль не продашь.
-- Э, черррт!.. -- вне себя зарычал я. -- Вы все еще ломаетесь?.. Так докажу же я вам, что юность порывистее, откровеннее и честнее старости! Вот... и вот! И вот! И вот!!
Я снял кольцо, вынул золотой портсигар, часы, бумажник, в котором было около сотни рублей, тонкий батистовый платок -- и все это лихорадочно расшвырял по подоконнику.
-- Вот вам колбаса! Вот булки! Вот вам моя нищета и злосчастье! Перехитрил ты меня, старая лисица! А дома еще есть фрак, два сюртука, бриллиантовая булавка и запонки.
Мы обернулись друг к другу и долго пронзительно смотрели один на другого.
-- Ага... -- сказал, лукаво хихикнув, старикашка. -- Вот это другое дело.