Конторщики то и дело выскакивали из конторы и прибегали смотреть, как идет работа и успеют ли закончить все к вечеру воскресенья, когда была назначена премьера.
Уже в субботу с утра в конторе никто не занимался. Все бродили от одного стола к другому и с напускным видом равнодушия вели беседы.
-- Симпатичный он человек, этот Кибабчич. Такой простой. Вчера даже обедал у штейгера Анисимова.
-- Ну?.. Все-таки, что ни говорите, затеять такое дело нужна большая сметка! Ведь это как театр!
-- А его сестра на мандолине играть будет, -- сказал пронырливый Масалакин.
-- Что ты! Артистка?
-- Значит, артистка, если играет на мандолине!
-- И ты с ней знаком?
-- Ну, не знаком еще. Но могу познакомиться... через Анисимова.
Все пожали плечами, но на лицах читалась самая некрасивая, незамаскированная зависть.