Хохряков распахнул внезапно дверь и, стараясь, чтобы не задрожал голос, спросил:
-- Как погода?
-- Солнечно, -- отвечал, повернувшись, Викентий.
"Солнечно? -- мысленно прищурился Хохряков. -- А письмецо где? А швейцарские кусочки куда дел?"
Вслух спросил:
-- Скоро кончишь уборку?
-- Сейчас.
-- А из корзины выбросил сор?
-- Выбросил.
"О-о, -- подумал, нервничая, Хохряков. -- Ты, милый мой, опаснее, чем я думал. Ишь ты, ишь ты! Ни один мускул, ни одна жилка не задрожала. А? Это что? Губы? Губы-то и поджал, губы и поджал... На губах и попался... Хе-хе! Ага! A ведь пустяк..."