Она подняла свое красивое лицо, на которое падала тень модной шляпы, и долго смотрела на луну. Вероятно, она думала:
-- Вот эта милая, красивая луна везде одна -- и здесь, и в Вене -- и она мне такая же родная... А люди разные, и никто тут не может меня развеселить.
-- Вы очень красивы! -- прошептал молодой господин, с восхищением глядя на нее. -- Когда я смотрю на вас, у меня бьется сердце. Если бы было можно, я засыпал бы все ваше нежное тело поцелуями.
-- Почему... -- спросила дама, -- почему я к вам чувствую такое доверие? Мне кажется, вы не позволите сказать вольного комплимента, вы сдержанны и скромны с женщиной... Мне это нравится. Впрочем, вы, вероятно, втайне слишком высокого мнения о своей наружности? А?
Печальные глаза ее сделались кокетливыми и засветились такой теплотой, что ее собеседник тихо взял ее руку в свою и тихо погладил.
-- Какая чудесная рука!
Рука действительно была на редкость красивая -- нежная, полная кисть с ямочками на тыльной части и выхоленными, блестевшими при лунном свете ноготками.
-- Дома забыла, -- улыбнулась дама. -- А обыкновенно я всегда хожу в перчатках...
-- Вы мне безумно нравитесь! -- вскричал молодой господин. -- А я... Послушайте, скажите: я, я! Я вам хоть немножко, хоть чуточку нравлюсь?
Даму удивила эта неожиданная горячность, так не вязавшаяся с предыдущим мирным разговором о перчатках.