Он мог удрать из Севастополя сегодня же вечером. Поэтому я решил не спускать с него глаз и увязался за ним обедать. После обеда мы ужинали, а потом, поздно вечером, я под каким-то предлогом напросился к нему ночевать.
Было ясное, жаркое утро. Держа Новаковича под руку, я вел его в купальню, а он вперемешку со свистом рассказывал:
-- Теперь нет хороших пловцов... Помню, лет семь тому назад я плавал в Одессе с одним английским матросом... Вилли Сандерсом. Отплыли мы так, что берегов не видно. Что делать? Куда возвращаться?.. Компаса нет... "Плывем, -- говорит Сандерс, -- сюда". "Как -- сюда? А вдруг берег останется сзади, и мы поплывем в открытое море"... Положеньице! Поплыли на авось...
-- Ну? -- мрачно спросил я.
-- В десяти верстах пароход нас подобрал. Что смеху было!
-- Вот и купальня, -- сказал я. -- Ну-с, разденемся.
Мне казалось, что я припер Новаковича к стене. Выхода ему не было... В его плаванье я верил так же, как в философский камень.
К моему удивлению, он бодро разделся, натянул купальный костюм и вышел на лестницу.
-- Вот что... -- обратился он ко мне. -- Я поплыву, и если через два часа не вернусь -- значит, что-нибудь меня задержало. Тогда вы не ждите -- можете идти домой. Завтра увидимся.
-- Ладно, ладно... Лезьте в воду.