Это именно он, и никто другой, проработал в большем или меньшем контакте с большевиками целый год, живя все время в столицах, зная все время о мошенничествах и разврате народных комиссаров, зная о расстрелах о разорении и гибели интеллигенции, о развале всей России, видя, что вся система власти большевиков построена на обмане, грабеже, на крови и жульничестве, видел вымирающие с голоду, холоду и от насилия -- обе столицы -- видя все это, так как это ясно видят все, на глазах которых происходит (фрагмент не читается. -- В.М.). И только на днях он узнал, что такое "пансион без древних языков", и что Ленин, Троцкий, Бонч-Бруевич и Луначарский ближе к Маньке Танцуй и Леле Венгерке, чем к русской демократии, в которую так влюблен Горький.
Вот что написал на днях Максим Горький в газете "Новая жизнь":
"Даже для самого наивного простеца ясно теперь, что не только о каком-либо мужестве и революционном достоинстве, но даже о самой элементарной честности народных комиссаров говорить не приходится. Перед нами компания авантюристов, которые ради собственных интересов готовы на самое постыдное предательство интересов родины и революции".
Вот это, действительно, "трагедия молодого Вертера"!
Старый усатый господин целый год прожил в страшном публичном доме и только на днях воскликнул:
-- Позвольте! Да это не институт благородных девиц! Это что-то другое! А я ходил по колено в крови и не замечал!
Нет! не дурак Горький...
Здесь что-то другое...
В чем же дело?
* * *