— Некрасиво, некрасиво. Лучше бы, чем сигары раскуривать — за номер заплатил.
— А вы думаете, он свои курит? У него теперь такая манера завелась: высмотрит кого поприличнее и сейчас с разговорчиком: «Далеко изволите ехать?» — «До Пупхен-штрассе, ваше величество». — «А, это хорошо. Кстати: нет ли у вас сигарки. Представьте, свои дома забыл». Жалко, конечно, — дают. Но, однако — сегодня забыл, завтра забыл — но нельзя же каждый день! Мы тоже не миллионеры.
— И не говорите!.. С займом тоже: подписался только он сам на полмиллиарда, да дети по сто тысяч. Больше никто. Однако, подписаться подписались, а взноса ни одного еще не сделали. Сухие орехи. Даже задатку не дали.
* * *
Через два месяца, в общественной столовой:
— Послушайте, вы там! Бросьте есть свою гороховую сосиску. Кайзер пришел. Спрячьте ее.
— А что, разве неудобно при нем есть?
— Не то. А увидит еще да попросить кусочек — вам же хуже будет.
— И Боже ж ты мой! Кайзер, кажется, как кайзер, а совсем не по кайзериному поступает.
— Довоевались.