- Не могу!! Довольно!.. Дайте свет... Мне страшно!! Дали свет. Автор последнего хитроумного проекта сидел, положив голову на руки, и угрюмо молчал.
И заговорил старичок. Мягким, кротким голосом заговорил:
- Позвольте и мне сказать кой-что по этому вопросу. Видите ли... Я бы не резал и не бил Троцкого, не привязывал бы к нему упокойников, - я бы пальцем его не тронул, а я бы применил к нему штуку, самую справедливую...
Старичок облизнул губы и заговорил еще мягче, еще задушевнее:
- Я посадил бы его в комнату вместе с обыкновенным убийцей, повинившимся ну... в пяти душах, что ли. И я досыта кормил бы их. Хорошо кормил бы. На закусочку королевскую селедочку в уксусе, икорку паюсную, огурчики солененькие... На обед селяночку жидкую с соленой рыбкой, гуляш венгерский с красным перчиком, с перчиком! и пудинг - сладкий-пресладкий. А чтобы они не боялись есть эти солененькие и сладенькие вещицы - я бы около них поставил по огромному стеклянному кувшину с хорошим русским квасом, знаете, этакий московский хлебный темненький квасок со льдом и с желтой пеной наверху, как, бывало, в московской "Праге" подавали. Острый, шипучий, приятный - в нос шибает... Вот кушали бы они, родименькие, кушали... И когда, накушавшись, потянулся бы простой убийца за кваском, я остановил бы его руку и сказал:
- Послушай, раб Божий, убийца... а заслужил ли ты своими деяниями сие питие усладительное. Вот давай мы это по-Божьему рассудим. Секретарь! А ну-ка читай поименно всех убиенных сим рабом Божиим!
И стал бы читать секретарь:
Убиты сим убийцей: Марья, Николай...
И после каждого имени выплескивал бы я в парашу по глотку этого кваску холодненького. И сказал бы дальше секретарь мой:
- Петр, Семен, Поликарп... Все!