- Это точно, что нет. А Совнархоз есть, это тоже точно.
Дивны дела твои, Господи. Тащила хозяйка за рубль серебра с рынка и говядину, и мучицу, и овощь всякую, и фрукту - и не было тогда Совнархоза. Волос дыбом, когда подумаешь, как по-свински жили - безо всякого Совнархоза, без Агитпросвета и Политкома обходились, как дикари какие-то... Убоину каждый день лопали, пироги, да поросенка, да курчонка ценой в полтину.
А нынче Спирька - главкомвоенмор, всюду агитпросветы и пролеткульты... У барышни, игравшей по воскресеньям "Молитву девы", рояль реквизировали, школьники, бездумно переводившие намоченными пальцами переснимочные картинки, передохли от социалистической голодухи, а купца с медалью на красной ленте просто утопили в речке за то, что был "мелкий хозяйчик и саботировал Продком".
Каменщики уже не работают, плотничьи рубанки уже не завивают прихотливых стружек, а кузнецы если и постукивают, так не по наковальням, а по головам несогласного с их платформой буржуазиата.
И не стрижи уже весело вьются, носятся над тихим городом... Имя этим новым, весело порхающим по городу птичкам иное - вороны, коршуны-стервятники. Вот уж кто питается - так на совесть!
Вот уж кому обильный Продком устроен!
Суммируя все вышесказанное, что, собственно, случилось?
В лето 1917-го приехали из немецкой земли в запечатанном вагоне некие милостивые государи, захватили дом балерины, перемигнулись, спихнули многоглаголивого господина, одуревшего от красот Зимнего дворца, спихнули, значит, и, собрав около себя сотню-другую социалистически настроенных каторжников, в один год такой Совдеп устроили, что в сто лет не расхлебаешь.
Сидел Спирька Шорник у себя в мастерской, мирно работал, никого не трогал - явились к нему:
- Брось, дурак, работу - мы тебя главкомвоенмором сделаем. Грабь награбленное!