"...Так ты меня жди в Крыму, - сказал он, нежно целуя ее. - Когда соскучишься, пришли ко мне в Питер срочную, и я через двое суток уже в твоих объятиях".
Тьфу! Даже читать противно: "срочная из Крыма в Питер", "через двое суток"!
А срочную через двадцать дней не хочешь получить?
А полтора месяца не хочешь ехать?
А из вагона тебя батько Махно не вышвырнет, как котенка? А Петлюра деньги и чемодан у тебя не отнимет?
Все ложь, ложь и ложь.
Все - расстройство моей души!
Все - напоминание о том, когда мы еще не были "бывшими людьми".
Простите вы меня, но не могу я читать на пятидесяти страницах о "Смерти Ивана Ильича".
Я теперь привык так: матрос Ковальчук нажал курок; раздался сухой звук выстрела... Иван Ильич взмахнул руками и брякнулся оземь. "Следующий!" - привычным тоном воскликнул Ковальчук.