-- Да вотъ вы подъ шумокъ ввернули тутъ семь гривенъ за мельницу какого-то крестьянина Кривыхъ. Вѣдь это не ваша мельница, а Кривыхъ... Какъ же вы такъ это, а?
-- Позвольте-съ! Да она только съ этого обрыва и хороша. А подойдите ближе -- чепуха, дрянь, корявая мельничонка.
-- Да вѣдь не ваша же?!
-- Да я вѣдь вамъ и не ее самое продаю, а только видъ на нее. Видъ отсюда. Понимэ? Это разница. Ей отъ этого не убудетъ, а вы получили удовольствіе...
-- Э, э! Это что такое? За этотъ паршивый домишко вы поставили полтора рубля?! Это грабежъ, знаете ли.
-- Помилуйте! Чудесный домикъ. Вы сами же говорили: "домикъ онъ какъ-то успокаиваетъ, какъ-то подчеркиваетъ.. "
-- Чортъ его знаетъ, что онъ тамъ подчеркиваетъ, только за него вы три шкуры дерете. Предовольно съ васъ и цѣлковый.
-- Не могу. Вѣрьте совѣсти не могу. Обратите вниманіе, какъ бѣлая стѣна ослѣпительно сверкаетъ на солнцѣ И не только сверкаетъ, но и подчеркиваетъ, что это не безотрадная пустыня. Мало вамъ этого?
Я рѣшилъ вытянуть изъ него жилы.
-- И за дорогу содрали. Развѣ это цѣна -- шесть гривенъ? Мы на нее почтя и не смотрѣли. Скверная дорожка, кривая какая-то.