Прекратимъ же все это по случаю Новаго Года. Пусть все будетъ по-новому. (Спасибо, спасибо, Саня... Тамъ уже край стакана -- больше не войдетъ). Все новое! Между нами, господа, есть взяточники, шулера -- бросимъ это! Какъ сказалъ тотъ англичанинъ, у котораго былъ пудель. У этого пуделя... Какой пудель?! Опять эта проклятая собака тутъ?! Да прогоните же, чортъ побери!! Предыдущій ораторъ свинья -- сдѣлайся же ты, наконецъ, ораторъ, человѣкомъ! Начнемъ, наконецъ! Вотъ, глядите на меня: у меня въ рукахъ бутылка стараго вина, напротивъ меня виситъ старинная картина... Что же я дѣлаю! Р-р-разъ! Вотъ теперь послѣ этого и должно быть: новое вино, новая картина!.. Что-о? Саня, Саня! Не допускай! Не допускай, Саня!
Я еще про пуделя хочу. У одного англича... Эхъ! Вывели... Вывели, какъ какое-нибудь ничтожное пятно на скатерти!
Грустно... чрезвычайно грустно! Ну, что жъ... Пророковъ всегда гнали...
СЛАБАЯ СТРУНА.
Я сидѣлъ у Красавиныхъ. Горничная пришла и сказала:
-- Васъ къ телефону просятъ.
Я удивился.
-- Меня? Это ошибка. Кто меня можетъ просить, если я никому не говорилъ, что буду здѣсь!
-- Не знаю-съ.
Я вышелъ въ переднюю, снялъ телефонную трубку и съ любопытствомъ приложилъ ее къ уху.