"Будильникъ поставили въ спальню. На пальто воротникъ моль съѣла. Взбутетеньте прислугу. Смотрите же -- обѣщали не заявлять! Гриша и Сергѣй".
Всѣ друзья мои въ одинъ голосъ говорятъ, что я умѣю прекрасно устраиваться въ своей обычной жизни. Не знаю. Можетъ быть. Можетъ быть.
ДЕБЮТАНТЫ.
Пасхальный разсказъ.
Никто не можетъ отговариваться незнаніемъ закона.
Неприспособленныхъ къ жизни людей на свѣтъ гораздо больше, чѣмъ думаютъ. Это все происходить отъ того, что жизнь усложнилась: завоеванія техники, усложненіе быта, совершенствованіе свѣтскаго этикета, замысловатость существующихъ законовъ -- отъ всего этого можно растеряться человѣку, даже не страдающему привычнымъ тупоуміемъ.
Раньше-то хорошо было: хочется тебѣ ѣсть -- подстерегъ медвѣдя или мамонта, треснулъ камнемъ по черепу -- и сытъ; обидѣлъ тебя сосѣдъ -- подстерегъ сосѣда, треснулъ камнемъ по черепу -- и возстановленъ въ юридическихъ правахъ; захотѣлъ жениться -- схватилъ суженую за волосы, треснулъ кулакомъ по черепу -- и въ лѣсъ! Ни свидѣтельства на право охоты, ни брачнаго свидѣтельства, ни залога въ обезпеченіе иска къ сосѣду -- ничего не требовалось.
Вотъ почему молодые супруги Ландышевы, брошенные въ Петербургѣ поженившими ихъ провинціальными родителями, смотрѣли на Божій міръ съ тревогой и смятеніемъ щенковъ, увидѣвшихъ и услышавшихъ впервые загадочный граммофонъ.
Все было сложно, непонятно.
Вся процедура вѣнчанья была продѣлана тѣми же умудренными опытомъ родителями жениха и невѣсты; о чемъ-то хлопотали, предъявляли какіе-то странные документы, метрическія, гдѣ-то расписывались, кому-то платили, кто то держалъ образъ, кто-то лобызалъ молодыхъ, -- и что было къ чему -- молодожены совсѣмъ не понимали.