-- Не просижу мѣста. Отдохну, да и пойду.
-- Усталъ? -- сочувственно сказала дѣвочка, подходя ближе.
-- Здорово усталъ. Ажъ чертямъ тошно.
Дѣвочка потопталась на мѣстѣ около Саматохи и, вспомнивъ свѣтскія наставленія матери, утверждавшей, что съ незнакомыми нельзя разговаривать, вѣжливо протянула Саматохѣ руку:
-- Позвольте представиться: Вѣра.
Саматоха брезгливо пожалъ ея крохотную ручонку своей корявой лапой, а дѣвочка, какъ истый человѣкъ общества, поднесла къ его носу и тряпичную куклу:
-- Позвольте представить: Марфушка. Она не живая, не бойтесь. Тряпичная.
-- Ну? -- съ ласковой грубоватостью, неискренно, въ угоду дѣвочкѣ, удивился Саматоха. -- Ишь ты, стерва какая.
Взглядъ его заскользилъ по дѣвочкѣ, которая озабоченно вправляла въ бокъ куклѣ высунувшуюся изъ зіяющей раны паклю.
"Что съ нея толку! -- скептически думалъ Саматоха. -- Ни сережекъ, ни медальончика. Платье можно было бы содрать и башмаки, -- да что за нихъ тамъ дадутъ? Да и визгу не оберешься".