-- Да вѣдь котлетъ нѣтъ, -- возразилъ практическій Миша.
-- Да это не надо... Это вѣдь игра такая. Ну, Миша, говори!
-- Нѣтъ, брать, я такъ не могу. Давай лучше я всамдѣлишныя кушанья буду ѣстъ. Буфетъ-то открытъ? Всамдѣлишно когда, такъ веселѣе. Э?
Такое отсутствіе фантазіи удивило Вѣру. Однако она безропотно слѣзла со стула, пододвинула его къ буфету и заглянула въ буфетъ.
-- Видишь ты, тутъ есть такое, что тебѣ не понравится: ни торта, ни трубочекъ, а только холодный пирогъ съ мясомъ, курица и яйца вареныя.
-- Ну, что жъ дѣлать -- тащи. А попить-то нечего?
-- Нечего. Есть тутъ да такое горькое, что ужасъ. Ты, небось, и пить-то не будешь. Водка.
-- Тащи сюда, поросенокъ. Мы все это по-настоящему раздѣлаемъ. Безъ обману.
V.
Закутавшись салфеткой (полная имитація зябкой мамы, кутавшейся всегда въ пуховой платокъ), Вѣра сидѣла на противъ Саматохи и дѣятельно угощала его.