-- Говорите.
IV.
-- Господа судьи и вы... вотъ эти... коронные... тоже судьи. Мой обвиняемый вовсе даже не виноватъ. Я его знаю, какъ высоконравственнаго человѣка, который на какія-нибудь подлости не способенъ...
Онъ жадно проглотилъ стаканъ воды.
-- Ей Богу. Вспомните великаго основателя судебныхъ уставовъ... Мой защищаемый видѣлъ своими глазами, какъ полицеймейстеръ билъ этого жалкаго, безправнаго еврея, положеніе которыхъ въ Россіи...
-- Опомнитесь! -- шепнулъ я. -- Ничего я не видѣлъ. Я перепечаталъ изъ газетъ. Тамъ только одинъ швейцаръ и былъ свидѣтелемъ избіенія.
Адвокатъ -- шопотомъ:
-- Тс-с-съ! Не мѣшайте... Я нашелъ лазейку...
Вслухъ:
-- Господа судьи и вы, коронные представители... Всѣ мы знаемъ, каково живется руководителю русскаго прогрессивнаго изданія. Штрафы, конфискаціи, аресты сыплются на него, какъ изъ ведра... изобилія! Свободныхъ средствъ, обыкновенно, нѣтъ, а штрафы плати, а за все отдай! Что остается дѣлать такому прогрессивному неудачнику? Онъ долженъ искать себѣ заработка на сторонѣ, не стѣсняясь его сущностью и формой. Лишь бы честный заработокъ, господа судьи, и вы, присяжн... присяжные повѣренные! Человѣкъ безъ предразсудковъ, мой защищаемый въ свободное отъ редакціонной работы время снискивалъ себѣ пропитаніе, чѣмъ могъ. Конечно, мизерная должность швейцара второстепенной витебской гостиницы -- это мало, слишкомъ мало... Но нужно же жить и питаться, господа присяжные! И вотъ, мой защищаемый, находясь временно въ должности такого швейцара въ витебской гостиницѣ, -- самъ, своими глазами, видѣлъ, какъ зарвавшійся представитель власти избивалъ бѣднаго безправнаго пасынка великой нашей матушки Россіи, того пасынка, который, по выраженію одного популярнаго писателя,