-- Нѣтъ. Да вѣдь онъ для сатирическихъ журналовъ, вообще, не пишетъ.
-- Это не важно. Интересное имя. Пусть дастъ просто какую-нибудь пустяковину -- и то хорошо. Да вотъ мы сейчасъ пощупаемъ почву. Понюхаемъ, чѣмъ тамъ пахнетъ. Алло! Центральная? Дайте, барышня, "Русское Богатство!" Что? Чортъ его знаетъ, какой номеръ. Посмотрите, голубчикъ.
Я покорно взялъ телефонную книжку, перелисталъ ее и сказалъ:
-- Четыреста сорокъ семь -- одиннадцать.
-- Благодарствуйте. Алло! Четыреста сорокъ семь -- одиннадцать. Да. Попросите къ телефону Владимѣра Игнатьича!
-- Галактіоновича, -- поправилъ я.
-- Да? Хе-хе!.. Я его по отчеству никогда не называю. Алло, алло! Это кто? Ты, Володя? Здравствуй, голубчикъ. Ну, что, пописываешь? Хе-хе! "И пишетъ бояринъ всю ночь напролетъ! Перо его местію дышетъ"... Бросилъ бы ты, брать, свою публицистику -- написалъ бы что-нибудь беллетристическое... Куда? Ну, да ужъ будь покоенъ -- пристроимъ. Давай мнѣ, я тебѣ авансикъ устрою, все, какъ слѣдуетъ. Только ты, Володичка, вотъ что: повеселѣе что-нибудь закрути. Помнишь, какъ раньше. Мнѣ для юмористическаго журнала. Что? Уже написано? Семьсотъ строкъ? Что ты, милый, это много! А? Ну, да, ладно. Сократить можно. Прочтемъ, отвѣтимъ въ Почтовомъ Ящикѣ. Прощай! Аннѣ Евграфовнѣ и Катенькѣ мой привѣтъ. Ф-фу!
Онъ устало опустился въ кресло.
-- Какъ вы думаете, семьсотъ строкъ -- это не много? Я, впрочемъ, предупредилъ, что мы сокращаемъ...
IV.