Грязью подавилась...
Поблѣднѣвъ отъ ужаса и обиды, съ широко раскрытыми глазами и ртомъ, глядѣла Ниночка на негодяя, такъ порочившаго ее, а онъ снова, подмигнувъ товарищамъ и взявшись съ ними за руки, завертѣлся въ бѣшеномъ хороводѣ, выкрикивая пронзительнымъ голосомъ:
Нинка- Нинѣнокъ,
Сѣрый поросенокъ,
Съ горки скатилась,
Грязью подавилась...
Страшная тяжесть налегла на Ниночкино сердце. О Боже, Боже!.. За что? Кому она стала поперекъ дороги, что ее такъ унизили, такъ опозорили?
Солнце померкло въ ея глазахъ, и весь міръ окрасился въ самые мрачные тона. Она -- сѣрый поросенокъ?! Она -- подавилась грязью? Гдѣ? Когда? Сердце болѣло, какъ прожженное раскаленнымъ желѣзомъ, и жить не хотѣлось.
Сквозь пальцы, которыми она закрыла лицо, текли обильныя слезы. Что больше всего убивало Ниночку -- это складность опубликованнаго мальчишкой памфлета.Такъ больно сознавать, что "Нинѣнокъ" прекрасно риѳмуется съ "поросенкомъ", а "скатилась" и "подавилась",какъ двѣ одинаково прозвучавшія пощечины, горѣли на Ниночкиномъ лицѣ несмываемымъ позоромъ.
Она встала, повернулась къ оскорбителямъ и, горько рыдая, тихо добрела въ комнаты.