I.
Мы сидѣли на скамьѣ тихаго бульвара.
-- Жестокость -- прирожденное свойство восточныхъ народовъ, -- сказалъ я.
-- Вы правы, -- кивнулъ головой Банкинъ. -- Взять хотя бы бывшаго персидскаго шаха. Это былъ ужасный человѣкъ!
И мы оба лѣниво замолчали.
Банкинъ сорвалъ травинку, закусивъ ее зубами, поморщился (травинка, очевидно, оказалась горькой), но сейчасъ же лицо его засвѣтилось тихой радостью.
-- Онъ сейчасъ уже, навѣрно, спитъ! -- прошепталъ Банкинъ.
-- Почему вы такъ думаете? -- удивился я.
-- Конечно! Онъ всегда спитъ въ это время.
Послѣднее время Банкинъ казался человѣкомъ очень страннымъ. Я внимательно посмотрѣлъ на него и осторожно спросилъ: