Гуляя по лѣсу, чиновникъ Плюмажевъ вышелъ къ берегу рѣки и, остановившись, сталъ безцѣльно водить глазами по тихой зеркальной поверхности воды.
Близорукій взглядъ чиновника Плюмажева скользнулъ по другому берегу, перешелъ на маленькую желтую купальню и остановился на какой-то фигурѣ, стоявшей по колѣна въ водѣ и обливавшей горстями рукъ голову въ зеленомъ чепчикѣ.
-- Женщина! -- подумалъ Плюмажевъ и прищурилъ глаза такъ, что они стали похожи на два тоненькихъ тире. -- Ей-Богу, женщина! И молоденькая, кажется!
Его худыя, старческія колѣни задрожали, и по спинѣ тонкой струйкой пробѣжалъ холодокъ.
-- Эхъ! -- простоналъ Плюмажевъ. -- Анаѳемская близорукость... Что за глупая привычка -- не брать съ собой бинокля.
Онъ протеръ глаза и вздохнулъ.
-- Вижу что-то бѣлое, что-то полосатое, а что -- хоть убей, не разберу. Ага! Вонъ тамъ какой-то мысокъ выдвинулся въ воду. Сяду-ка я подъ кустикъ, да подожду: можетъ, подплыветъ ближе, Эхе-хе!
Спотыкаясь, онъ взобрался на замѣченную имъ возвышенность и только что развелъ дрожащими руками густую заросль кустовъ, какъ взглядъ его упалъ на неподвижно застрявшую между зеленью вѣтокъ гимназическую фуражку, продолженіемъ которой служила блуза цвѣта хаки и сѣрыя брюки.
-- Ишь, шельма... Пристроился! -- завистливо вздохнулъ Плюмажевъ, и тутъ только замѣтилъ, что лежащій гимназистъ держалъ цѣпкой рукой черный бинокль, направленный на противоположный берегъ.
Гимназистъ обернулся, дружески подмигнулъ Плюмажеву и, улыбнувшись, сказалъ: