-- А чего же ты сидишь?
Чтобы не напугать зря ребенка, Саматоха проворчалъ:
-- Не просижу мѣста. Отдохну, да и пойду.
-- Усталъ? -- сочувственно сказала дѣвочка, подходя ближе.
-- Здорово усталъ. Ажъ чертямъ тошно. Дѣвочка потопталась на мѣстѣ около Саматохи и, вспомнивъ свѣтскія наставленія матери, утверждавшей, что съ незнакомыми нельзя разговаривать, вѣжливо протянула Саматохѣ руку:
-- Позвольте представиться: Вѣра.
Саматоха брезгливо пожалъ ея крохотную ручонку своей корявой лапой, а дѣвочка, какъ истый человѣкъ общества, поднесла къ его носу и тряпичную куклу:
-- Позвольте представить: Марфушка. Она не живая, не бойтесь. Тряпичная.
-- Ну? -- съ ласковой грубоватостью, неискренно, въ угоду дѣвочкѣ, удивился Саматоха. -- Ишь ты, стерва какая.
Взглядъ его заскользилъ по дѣвочкѣ, которая озабоченно вправляла въ бокъ куклѣ высунувшуюся изъ зіяющей раны паклю.