-- Что ты, Миша! -- возразила на это дѣвочка, хорошо, очевидно, изучившая, кромѣ свѣтскаго этикета, и разбойничьи нравы. -- Почему же меня въ тюрьму? Вѣдь ты разбойникъ -- тебя и надо въ тюрьму?
Покоренный этой суровой логикой, Миша возразилъ:
-- Ну, такъ я тебя беру въ плѣнъ и запираю въ башню.
-- Это другое дѣло. Ванная -- будто бъ башня... Хорошо?
Когда онъ поднялъ ее на руки и понесъ, она, барахтаясь, зацѣпилась рукой за карманъ его брюкъ.
-- Смотри ка, Миша, что это у тебя въ карманѣ? Ложка?! Это чья?
-- Эта, братъ, моя ложка.
-- Нѣтъ, это наша. Видишь, вонъ, вензель. Ты, навѣрное, нечаянно ее положилъ, да? Думалъ, платокъ?
-- Нечаянно, нечаянно! Ну, садись-ка, братъ, сюда.
-- Постой! Ты мнѣ и руки свяжи, будто бы, чтобъ я не убѣжала