И судорожно обнимаетъ тетя Вѣра большими теплыми руками крохотное тѣльце дѣвочки, какъ утопающій, который въ послѣдней предсмертной борьбѣ готовъ ухватиться даже за крохотную соломинку...
А когда Александръ Семенычъ, сохраняя угрюмое выраженіе лица, уходитъ, тетя какъ-то вся опускается, вянетъ и говорить совсѣмъ другимъ, не прежнимъ тономъ:
-- А теперь ступай, дѣтка, спать. Нечего тутъ разсиживаться. Вредно...
Стягивая съ ноги чулочекъ, усталая, но довольная Ниночка думаетъ про себя, въ связи съ той молитвой, которую она только что вознесла къ небу, по настоянію няньки, за покойную мать:
-- А что, если и я помру? Кто тогда все дѣлать будетъ?
ГРАБИТЕЛЬ.
Съ переулка, около садовой калитки, черезъ нашъ заборъ на меня смотрѣло розовое, молодое лицо -- черные глаза не мигали и усики забавно шевелились. Я спросилъ:
-- Чего тебѣ надо? Онъ ухмыльнулся.
-- Собственно говоря -- ничего.
-- Это нашъ садъ, -- деликатно намекнулъ я.