А отъ угла переулка уже бѣжали четыре гимназиста на подмогу своимъ.
-- Что жъ они, сволочи паршивыя, семь человѣкъ на двухъ! -- хрипло говорилъ Володя, еле шевеля распухшей, будто чужой губой и удовлетворенно поглядывая на друга затекшимъ глазомъ. -- Нѣтъ ты, братъ, попробуй два на два... Вѣрно?
-- Понятно.
И остатки праздничнаго настроенія сразу исчезли -- его смѣнили обычныя будничныя дѣла и заботы.
ВЕЧЕРОМЪ.
Посвящаю Лидѣ Терентьевой.
Подперевъ руками голову, я углубился въ "Исторію французской революціи", и забылъ все на свѣтѣ.
Сзади меня потянули за пиджакъ. Потомъ поцарапали ногтемъ по спинѣ. Потомъ подъ мою руку была просунута глупая морда деревянной коровы. Я дѣлалъ видъ, что не замѣчаю этихъ ухищреній. Сзади прибѣгли къ безуспѣшной попыткѣ сдвинуть стулъ. Потомъ сказали:
-- Дядя!
-- Что тебѣ Лидочка?