В тот же вечер по всем берлинским улицам носились тучи мальчишек, у которых нарасхват раскупались следующие телеграммы:
"Доводим до сведения нации, что одна мужественная и великодушная держава идет к нам на помощь. Название этой державы, а равно и имя ее благородного короля -- пока по тактическим соображениям опубликовать невозможно. Подписано: Вильгельм II, император Германский, курфюрст Бельгийский, владетельный князь Либавский".
Ясный теплый закат окрашивал печальным светом неубранные поля и пустынную дорогу, по которой ехали на ослах два всадника.
Один был высок, длинноног и тощ, другой широк в плечах, толст и ростом ниже первого.
Высокий, худой -- с виду казался начальником, толстый же по наружному виду больше походил на подчиненного, оруженосца длинного.
Ослы медленно брели по пыльной дороге, а всадники тихо беседовали между собой, изредка приподымаясь на стременах и вглядываясь вдаль.
-- Теперь, вероятно, уже недалеко до Берлина?
-- Да. Я думаю, близко.
-- То-то, вероятно, Вильгельм мне обрадуется.
-- А еще бы. Ему, я полагаю, сейчас, ой-ой, как круто приходится.