-- Ну вот... Мы сейчас сделаем из вас Наполеона... Парикмахер! Брей ему усы!
-- Что вы! Неужели, мои прекрасные, знаменитые усы пропадут?
-- Не пропадут... Мы их на лоб вам наклеим. Знаете, знаменитый наполеоновский клок волос на лбу... У нас ничего не пропадет! Каска? Каску мы снимем, пусть себе под кроватью стоит... Сюртук! Есть сюртук? Так... серый?... Серый. Натягивайте! Что? В груди широк? Что?! В животе тесно?.. Ничего. Зато наполеоновский... Панталоны теперь надевайте... Да осторожнее. Шпоры! Шпоры! Эх, вы... Все панталоны шпорами разорвали!.. Так... Треуголку ему на голову. Эх-ма! До плеч она вам... Велика! Ну, ничего. Подложим внутрь десяток телеграмм о наших победах -- она и будет на голове держаться... Теперь сделайте умное лицо... Трудно? Ну, ничего, постарайтесь! Ну, сойдет. Руку заложите за борт сюртука. Так. Заложили? Хорошо, что рука есть; а то скоро нечего будет и закладывать... Готово? Все? Ну, вот. Прямо форменный Наполеон. Теперь только...
-- Что? Что "только"?
-- Теперь только остается перевезти вас на остров св. Елены, -- и все будет, как следует!!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
ЦЕЛЬ, КОТОРАЯ ОПРАВДЫВАЛА СРЕДСТВА
Войдя в кабинет, я увидел странную картину: хозяин дома Канапухин вместе с тремя друзьями сидел за большим пустым столом, посредине которого, как остров среди безбрежного моря, высилась небольшая копилка, -- сидел и молчал.
Молчали и все три гостя.
Изредка только кто-нибудь из сидящих лукаво улыбался, но тотчас же незаметным усилием сгонял улыбку с сияющего лица.