Кафе. На первом плане справа за столиком Гендельман и Канторович.
Канторович. Поверьте мне, Гендельман, вы плохо выглядываете. У вас такой вид, что я не дал бы за него семь копеек. Даже марками.
Гендельман. Вы удивительный идеалист, Канторович. Только увидите кого-нибудь, сейчас же покупать собираетесь.
Канторович. Гм... "покупать". А, спрашивается, что вы теперь купите? А где вы теперь купите? И на что вы теперь купите? Э, Гендельман, мы долго будем помнить этого Вильгельма!
Гендельман. Да, знаете... Я на него имею большое отвращение... Разве это человек? Это же форменный псих! Приди он ко мне и спроси: "Гендельман, воевать с Англией?" -- Я бы сказал: -- "Гогенцоллерн, нет!" -- "а с Францией, Гендельман?" -- "Гогенцоллерн, нет!" -- "Гендельман! А с Японией?" -- "Гогенцоллерн, нет!"
Канторович. Гендельман -- не мешайтесь!
Гендельман. А! Что мне теперь мешаться! Теперь уже поздно. Вы знаете, что бы я сказал бы Вильгельму...
Канторович, (иронически). Вы, Гендельман, всегда любили вмешиваться в международную политику!
Гендельман. Теперь мне уже поздно мешаться! Все объявляют войну. Италия объявила Австрии, Болгария объявила Сербии, Англия объявила Болгарии... Все объявили. Все объявления и объявления. А я, агент по сбору объявлений, сижу без объявлений.
Канторович. Это парадокс! (Пауза.)