- Мигает, - сказал задремавший было мужичонка.
- А какой он собой, этот Аверченко? - спросил я.
- Да такой, знаете... Среднего роста. И бородка Луи-Филипп.
- А как же я видел его фотографию без бороды, - удивился рачий конферансье.
- Да это у него бывает. Иногда сбреет, иногда отпустит. Вообще, со странностями.
- И пишет, говорите?
- То есть, знаете, сладу с ним нет. Как письменный стол увидит - затрясется весь... Он, впрочем, больше по ночам. Гора бумаги перед ним, слева бутылка коньяку, справа - рому. И как начнет писать - только держись. Слуги кругом мечутся, а он знай покрикивает:
"Перо свежее. Рому подлей. Чернил подлей". Верите ли, иногда в ночь до пяти раз доливали.
- Рому?
- Какое рому, - чернил. А допишет - сейчас же ко мне в спальню с пером в руке бежит: "Нинка, - кричит, - давай новую тему. Эту уже написал".