Впрочем, я знал жениха, который перед самой свадьбой заявил с беззаботным видом своей невесте:
-- Я на часок поеду по делам. А если опоздаю в церковь, -- начинайте без меня.
Если я скажу, что жених этот был почетным членом Археологического общества, -- читатель не будет очень удивлен вышеизложенным бессмысленным заявлением.
Итак -- "вернемся к нашим баранам", как говорят французы. Вернемся к жениху.
Если выразиться возвышенным слогом -- положение его самое дурацкое. Представьте себе молодого человека с растерянным, искаженным лицом, бледного, с трясущимися руками, заключенного в черный фрак и в цилиндр, замкнутого в белый шелковый жилет, зажатого в лаковые ботинки, выслушивающего идиотские поздравления и шуточки друзей, наставления родителей и безмолвное, остолбенелое, истерическое любопытство полдюжины горничных, прачек с ближайшего квартала и мальчишек из бакалейной лавки, забравшихся спозаранку в церковь, чтобы "видеть жениха и невесту".
Один очень культурный умный человек рассказывал мне, что для него было самым трудным в жизни -- это выдержать инквизиторский осмотр нескольких горничных и мальчика -- продавца папирос, которые (не папиросы, а эта публика) подвергли его в церкви ураганному огню перекрестных взглядов и критических замечаний.
-- Бедненький, -- вздохнула пожилая кухарка, -- такой молоденький! Губы-то как трясутся, не сладко, поди, ему!
-- А ты думаешь! У нас намедни в лавочке говорили, что невеста-то -- чужая жена. Застал их муж -- да пистолетом и уговорил его жениться.
-- Да что ты! А он хорошенький...
-- Тоже -- нашла красоту. Одна ноздря, и больше ничего.