— Воображаю.
— Пойдем к Подходцеву. У него, наверное, есть какой-нибудь харч.
Лениво-ироническое выражение лица Клинкова изменилось. Будто ветром сдуло.
Он встал с кровати, сжал губы и сказал твердо и значительно:
— Что бы с нами ни случилось, не смей даже и говорить об этом.
— Почему?
— Почему, почему? Да по тому самому, о чем и ты думаешь! По тому самому, по той самой причине, по которой и ты до сих пор, выискивая самые различные и тупоумные способы нашего пропитания, все время умалчивал о Подходцеве! Казалось бы — до чего просто! У нас нет денег, мы голодны. У нас есть товарищ и друг Подходцев, у которого есть деньги, припасы и серебряные лопаточки для икры. Чего проще? Пойти к товарищу Подходцеву и воспользоваться всем этим! Однако ты до сих пор, корчась на кровати от голодухи, даже не подумал об этом?
Громов проворчал угрюмо:
— Однако же вот — подумал.
Клинков снова вернулся на свою кровать, зарыл лицо в подушку и сказал неопределенным тоном: