-- Не знаю.
Седой старикашка нагнулся к моему уху и прохрипел:
-- А что, не слышно там -- супсидии нам не дадут? Больно уж круто приходится.
-- А что? Недород?
-- Недорез. Народ-то размножается, а линия все одна.
-- В Думе там тоже сидят, -- ядовито скривившись, заметил чернобородый, -- а чего делают -- и неизвестно. Хучь бы еще одну линию провели. Все ж таки послободняе было бы.
-- Им что! Свое брюхо только набивают, а о крестьянском горбе нешто вспомнят?
-- Ну, айда, ребята. Что там зря языки чесать. Еще засветло нужно убраться. А то и в бунты не сложим.
И поселяне бодро зашагали к столбам, на которых тонкой, едва заметной паутиной вырисовывались проволочные нити.
Хор грянул, отбивая такт: