Опять же черненькие, которые сквозь по роялю пересыпаны! Нам три струны, альбо, как у гитаре, семь, а себе и черненькие, и беленькие?
Говорят -- это полутоны. А что нам с их шубу шить, что ли? Как говорится -- ни шерсти, ни молока.
Я онадысь пробовал по одним беленьким подбирать и "Понапрасну мальчик ходишь" и "Ой, не плачь, Маруся, ты будешь моя" -- и одних беленьких совершенно предовольно! Здорово выходит. Для чего ж черные? Только зря затуманивать классовое самосознание пролетариата?!
Нам-то небось балалайки липовые или с какого-нибудь ясеню, а себе на слонячьей кости чуть не сто клавишей закатывают.
Ей-Бо, право. Убьют слона и делают из его клавиши. За что? А может слон такой же человек, как и мы с вами?! Одно зверство и безобразие!
А возьмите ихние ноты? Нарочно там такого напутано, что на стену полезешь, разбирамши!
И все ни к чему, все ни к чему.
Почему они свои закорючки пишут на семи линейках? Почему не на одной? Все от пьянства.
Потому пьяному по пяти половицам легче пройти, чем по одной -- вот они и шпарют свои крючки, то вверх, то вниз -- один смех. Прямо, как курица лапой по бумаге ходила. А ты мне на одной линейке все изобрази -- вот тогда я посмотрю, какой ты музыкант!
Опять же диезы и бемоли... Он, сволочь, их семь штук с левого боку насует, а я это имей в виду? А если я не желаю? Вот буду жарить без бемолей -- и конец!