Стремясь отдохнуть от всех передряг и прикорнуть поудобнее, старый Павел неуклюже влез на колесо и перешагнул на сиденье шофера. Одна нога запуталась в какой-то щели, старик потерял равновесие и испуганно схватился за сигнальную грушу.
Дикий рев раздался в сарае. Обезумев от страха, призрак бросил резиновую грушу, схватился за какой-то рычаг, и автомобиль, сердито запыхтев, двинулся по уклону вдоль стены.
Старик рванулся вбок, упал на деревянный пол и, растеряв несколько суставов пальцев на ноге, ринулся к выходу.
Он бежал по молчаливым дорожкам сада, и мысль будто оставила его старый мозг.
Бешеными скачками пожирал он пространство, несясь без цели, сам не зная куда -- только бы быть подальше от этих труб, ревущих повозок, всего невероятного, что сводило с ума старого, отставшего от жизни беднягу.
Наконец, измученный, с сердцем, умирающим от усталости, он приостановился и задумался.
Старый Павел считал лучшим своим удовольствием напугать какого-нибудь человека, но теперь его потянуло к людям... Среди них он мог чувствовать себя не так одиноко, с людьми было бы не так страшно.
Робко повернул он к дому, вошел в дверь и остановился в нерешительности...
Из кабинета доносился детский смех, веселые крики и хлопанье в ладоши.
-- Это, пожалуй, не труба... -- колеблясь, сказал старик. -- Зайти разве...