Граф застонал, схватился изящными руками за голову и, не оправдываясь, выбежал из кабинета...
Он долго бродил по городу, потрясенный, уничтоженный, с искаженным горем и страданием лицом. Запекшиеся губы шептали:
-- За что? За что на меня это обрушилось?
Потом его потянуло к людям.
Он кликнул извозчика и велел ехать в роскошный особняк княгини Р.
...Лакей, одетый в дорогую ливрею, расшитую золотом и инкрустацией, преградил ему путь:
-- Не принимают!
Граф удивился.
-- Как не принимают? Сегодня же приемный день?
-- Да-с, -- нагло сказал сытый лакей, перебирая инкрустации на своей ливрее. -- Приемный день, но вас не приказано принимать.