-- Да что ж, -- пожал я плечами, выковыривая из футляра последние остатки механизма. -- Часы как часы. Тут столько всякого напутано, что сам черт не поймет.
Он вскочил, бросил растерянный взгляд на выпотрошенные часы и вскричал:
-- Да вы-то сами... понимаете что-нибудь в часах?
-- Как вам сказать... Скорей не понимаю, чем понимаю.
-- И вы никогда не занимались часовым делом?
-- Откровенно-то говоря -- нет. Вот сейчас только... немножко.
Он заревел, собирая в опустевшие часы все свои колесики, пружины и молоточки:
-- Так какого же дьявола, ни черта не смысля, вы беретесь не за свое дело?!
Заревел и я:
-- А вы-то тоже! Какого вы дьявола взялись за литературу, ни черта в ней не смысля?! Что ж, по-вашему, починять часы труднее, чем написать хорошее литературное произведение?