-- Знаете, -- заметил я. -- Есть люди, которые закуривают папиросу, не спросив даже разрешения у дамы. Вот уж никогда бы себе этого не позволил!
-- Вы это ставите себе в заслугу? -- спросила она с любопытством.
-- Нет, чего там! А я одного такого субъекта знал; полнейшее отсутствие умения вращаться в обществе; недавно заезжаю к нему и, не застав дома, оставляю карточку с загнутым углом. На другой день встречаю его, а он и говорит: "ты это что же мне поломанные, мятые карточки оставляешь? Не было целой?" Я чуть не помер со смеху.
Подготовив таким образом почву, я с некоторой фамильярностью, обыкновенно в дороге допускаемой, взял руку своей соседки и поднес ее к губам.
-- Это еще что такое? -- вскричала она, вырывая руку.
-- Красивая ручка, -- заметил я, принимая тупо-самодовольное выражение, хотя втайне был совершенно обескуражен: "Сейчас видно, подумал я, что она не знает номера четвертого".
-- Красивая? -- нахмурилась незнакомка. -- А вы знаете, как называется тот человек, который, не познакомившись даже как следует, лезет целовать руки?
-- Душой общества? -- высказал я догадку.
-- Нахалом он называется -- вот как.
-- Пожалуй, Волокита ошибся, -- подумал я. -- Четвертым номером с ней ничего не сделаешь. Очевидно, это тонкий, культурный интеллект, который поддастся разве только на номер шестой.